salicet (salicet) wrote,
salicet
salicet

Рецензия Б.М.Миркина на книгу К.Е.Кононова (1971)

(самая забойная! :-)).

Миркин Б.М. (Рецензия) К.Е. Кононов. Пойменные луга средней Лены. Якутск. книжн. изд., Якутск, 1971: 1–125 // Бот. журн. 1973. Т. 58. № 1. С. 148–149.

Сначала конспект рецензии Б.М.Миркина, затем – мои комментарии.

С.148.
А.П. Шенников (1938), подводя итоги изучения растительности пойменных лугов, подчеркивал недостаточность исследований в поймах Сибири. К настоящему времени положение несколько улучшилось, хотя монографические исследования о поймах великих сибирских рек – все еще редкость. <…>

В книге 4 части. Вначале автор вводит читателя в круг вопросов анализа геоморфологической структуры и почв поймы, затем детально характеризует условия развития растительности (преимущественно климат и микроклимат пойменных лугов). Далее следует краткий конспект основных формаций. Завершает книгу глава о способах повышения продуктивности пойменных лугов

Не все разделы книги одинаково удались автору. Наиболее оригинальной по содержанию является раздел об изучении условий развития растительности в пойме. Столь детальных и многосторонних исследований баланса тепла и влаги в луговых биогеоценозах в отечественной литературе до сих пор не проводилось. Автор сравнивает два типа луга – сухой и влажный (лучше бы, конечно, оперировать с более конкретными понятиями луговых ассоциаций) и детально характеризует различия составляющих теплового баланса приземного слоя атмосферы и почвы, ход суммарного испарения. Особое внимание уделено водному режиму почв.

При характеристике типов пойменных лугов автор берет за основу классификацию Шенникова (1938), выделяя классы формаций настоящих, остепненных и болотистых лугов. <…>
Вся классификация автора, построенная на «формациях», выглядит довольно поверхностной, что порождено самим принципом классификации (Раменский, 1952), когда преобладание неустойчивых во времени и различающихся по широте экологического ареала доминантов используется как универсальный критерий выделения основной единицы фитоценотической классификации.
С.149.
К сожалению, автор дает характеристику лугов на уровне формаций, что при пестроте экологического строя этих единиц снижает ценность обзора. Нет никаких таблиц и сводных списков. По своему усмотрению Кононов перечисляет некоторые обильные виды, указывая для каждого высоту с точностью до одного сантиметра (!). Ясно, что в основе подобных «точных» данных лежат единичные оценки, которые могут быть совсем иными, если измерить растения спустя 10 дней на этом же участке или в один и тот же день изменить место измерений.

Приводимые в книге данные о борьбе с ивами путем химической прополки оригинальны и интересны. Автор провел производственные испытания на площадях, измеряемых тысячами гектаров, и показал высокую эффективность арборицидов в условиях пойм Якутии.

Заканчивая рецензию, можно упрекнуть автора в неполноте списка использованной литературы. Среди цитированных авторов мы не находим М.В. Маркова, Г.В. Добровольского, Е.В. Шанцера. <…>
В целом же выход книги о пойменных лугах р. Лены можно только приветствовать, пожелав автору в дальнейшей работе обратить большее внимание на геоботанические моменты исследований. 
Конец цитирования

Резюмирую. Тон рецензии – сдержанно благожелательный, выход такой книги рецензент «только приветствует». 
Как видим, Кононов использует доминантную классификацию лугов, которую рецензент (в данном случае!) сдержанно не одобряет, а в рецензии на книгу Номоконова (1959) страстно бичует. «Нет никаких таблиц и сводных списков» и «по своему усмотрению Кононов перечисляет некоторые обильные виды» – и только! 

Рецензент нам сообщает: «Наиболее оригинальной по содержанию является раздел об изучении условий развития растительности в пойме. Столь детальных и многосторонних исследований баланса тепла и влаги в луговых биогеоценозах в отечественной литературе до сих пор не проводилось. Автор сравнивает два типа луга – сухой и влажный (лучше бы, конечно, оперировать с более конкретными понятиями луговых ассоциаций)»… 

Из этого фрагмента читателю совершенно не понятно, на каких именно «сухих и влажных» лугах проводились «детальные и многосторонние» микроклиматические исследования, более того, закрадывается подозрения, что ключевые участки не охарактеризованы Кононовым не только на основе геоботанических описаний, а даже не отнесены к определенным луговым формациям! Стало быть, эти исследования – непонятно о чем.

Рецензент сообщает, что «завершает книгу глава о способах повышения продуктивности пойменных лугов». В рецензии на книгу Номоконова (1959) Ипатов и Миркин пишут строго и неподкупно: «Завершает рецензируемую работу глава «Пути улучшения и правильного использования пойменных лугов Енисея», состоящая из обычных самых общих рекомендаций, которые к тому же из-за отсутствия хозяйственной типологии вряд ли могут быть восприняты практическими работниками». Как же Миркин относится к подобной главе в книге Кононова? Непонятно.
 
Впрочем, кое-что рецензент одобряет: «Приводимые в книге данные о борьбе с ивами путем химической прополки оригинальны и интересны. Автор провел производственные испытания на площадях, измеряемых тысячами гектаров, и показал высокую эффективность арборицидов в условиях пойм Якутии». Но каким образом расчистка поймы под луга с помощью арборицидов имеет отношение к собственно изучению лугов? И в чем оригинальность их применения – в том, что хорошо известный арборицид применен не на Двине, Печоре или Оби, а на Лене? Такая оригинальность в научном плане более чем сомнительна.

Из чтения рецензии создается впечатление, что книга Кононова – беспомощная, ученическая работа. К сожалению, проверить это впечатление я не могу, поскольку книги нет в библиотеках ЦСБС и ГПНТБ СО РАН.
Кстати, что имел в виду рецензент, сообщая нам, что «монографические исследования о поймах великих сибирских рек – все еще редкость»? Книги Л.И.Номоконова (1959, 1962)? К чему эти намеки? Думаю, к тому, что на фоне книг Номоконова работа Кононова выглядит особенно убого.

Чем же обусловлен благожелательный тон нашего обычно столь сурового к «доминантщикам» рецензента? Обратимся к его собственным воспоминаниям (Миркин, 1999: 33–35): 

«/С.33/ В конце 60-х Конон [Кононов – Г.Т.] внезапно приехал в Уфу и попросил помочь ему сделать докторскую. С этого момента начались наши долголетние дружеские отношения... <…> /С.34/ Мы были с ним очень близки и откровенны, он не менее десятка раз был в Уфе, а я трижды был в Якутии, до и после экспедиции жил в его семье, которую знал очень хорошо. Мы были большие и настоящие друзья… <…> Докторская Конона была посвящена экологии растительности поймы р. Лены. <…> Занимался диссертацией Конон под моим началом почти 10 лет, за это время появилась Лаборатория геоботаники ЯГУ и стали кандидатами наук Е.И.Бурцева, С.И.Миронова, П.А.Гоголева, Н.П.Слепцова. Повысился и общеботанический уровень группы. Когда я там появился, то это были типичные географы-«доминантщики», кото/C.35/рым не нужна была флора. Они путали виды полевиц и даже таволги [очевидно, подразумеваются Filipendula ulmaria и Filipendula vulgaris – Г.Т.]». 

Исходя из воспоминаний Б.М.Миркина, можем сделать несколько выводов. Во-1-х, отсутствие геоботанических описаний и флористических списков в работе К.Е.Кононова – не случайность, а закономерность и Б.М.Миркин об этом прекрасно знал. Во-2-х, Б.М.Миркин демонстрирует склонность к двойным стандартам, оценивая книгу К.Е.Кононова куда менее строго (даже сдержанно одобрительно), чем книгу Л.И.Номоконова (1959). В-3-х, Б.М.Миркин снова прибегает к фигурам умолчания, исключая из обуждения книги Л.И.Номоконова по лугам поймы Енисея (1959) и особенно верхней Лены (1962), на фоне которых работа К.Е.Кононова смотрится особенно беспомощной.

Впрочем, критически настроенный читатель может указать на то, что рецензия на книгу Номоконова (1959) опубликована в 1962 году, а на книгу Кононова (1971) – в 1973. Не смягчились ли взгляды Б.М.Миркина в этом вопросе за эти годы? Не смягчились, поскольку пассаж о «разгромной рецензии» на книгу Номоконова (1959) Б.М.Миркин повторяет во всех трех изданиях своих воспоминаний-«островков» (1999: 14, 48, 2003: 113, 127, 2007: 119, 133).

Наконец, 4-й, побочный вывод заключается в том, что Б.М.Миркин слишком вольно обращается с фактами. О каком «дальневосточно-сибирском» синтаксономическом центре может идти речь, если совместные исследования Б.М.Миркина и якутских геоботаников начались гораздо раньше, чем широкое использование эколого-флористической классификации в Новосибирске? История синтаксономических исследований в России в изложении Миркина имеет отчетливый привкус мифологии.
Tags: Кононов, Миркин, вскрывая как консервную банку, книги, рецензии, сокровенная геоботаника
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments